Международный Комитет гражданской дипломатии. Москва.

DRZZ - Германо-Российский Центр. Берлин.

 

 

Главная страница

    Презентации и Форумы     МКГД

Структура МКГД

 МКГД в Берлине

 МКГД в Мюнхене

МКГД в Карелии

МКГД в Кеми

Инфо-вестники

Новости

 Контакты

 

Попов остров.  (Сборник очерков и рассказов).  Книга первая: Чудеса и тайны Поморья.   

 

Попов остров (Карелия, Кемский район, пос.Рабочеостровск)

РОДНОЕ ПОМОРЬЕ     

Встречают чайки ласковый рассвет.                   
Кричат о чем-то, осаждая скалы, 
                     
И для меня дороже места нет,                                                       
Здесь
 вдохновенья моего причалы.                                                                                                                                                                                                                                                                                                       (мой земляк - Ю.Звягин)  

       С противоположного берега широкого залива, по свободно плавающим на воде бревнам, бежал светловолосый юноша. Он был одет в, модный по тем временам, костюм  тёмно-синего  цвета.   Мы  с волнением и тревогой наблюдали за ним........

       Только сейчас, на склоне лет, по настоящему начинаешь понимать, что у каждого из нас на свете есть места, которые со временем становятся всё дороже, всю значимость для тебя тех мест, где ты родился и вырос; всю прелесть родного края.

       А родился я на удивительном Поповом острове, что расположен в Белом море, не далеко от Карельского берега. Коренные его жители говорят, что назвали его так от того: «Что когда-то давно Соловецким монастырем даны были здесь лесные угодья и рыбные ловилища Кемским Попам: от матерой  земли  близко, да  и  до Соловков спорый, удобный от острова к острову путь».

      До настоящего времени сохранился дом, в котором прошли моё детство и юность. Он стоит на самом берегу и из его окон хорошо просматривается вся панорама залива. Естественно, что большую часть  свободного времени мы и проводили на море.

P

Дом и берег. Здесь прошли мои: Детство и Юность.

      Часть широкого залива, называемой у нас Салмой, была отделена бонами и заполнялась бревнами - сырьём, необходимым,  для непрерывной работы Кемского лесопильного завода, построенного на острове ещё в I888 году.

Кемский лесопильный завод. Фото 1930 года.

  ......Во время приливов, которые бывают  дважды в течение суток, бревна оказываются на плаву, и   нам  доставляло  удовольствие  бегать   по ним, стараясь при этом не намочить одежду. А это очень трудно. Ведь стоит вступить на них, как они, вращаясь вокруг своей оси, сразу погружаются в воду. Естественно вместе с ними в воде оказываешься и ты. Чтобы этого не происходило, надо было бежать  быстро, едва касаясь их, и успевать, при этом перепрыгивать «окна» - места свободные от бревен. Но сохранить равновесие, бегая по скользким бревнам, как бы мы ни старались, не всегда удавалось. Поэтому пять-шесть раз в день мы оказывались в воде. Намокшую одежду мы, тайком от родителей, сушили на крышах сараев, расположенных на берегу залива.   

      Часто, во время игры в "ляпы"- касания рукой другого, мы делали обманное телом движение и ныряли в «окно».  Перевернувшись и отталкиваясь руками от бревен, словно перебирая их, плавали под ними, пока позволял запас воздуха в легких.

        Однажды, прочитав в одном из журналов о рекомендациях, позволяющих значительно увеличить время пребывания человека под водой, я стал их применять на практике. Они не сложные. Перед погружением в воду, надо успеть сделать несколько резких выдохов, чтобы лёгкие освободились от излишнего углекислого газа, а затем    сделать вдох.           
        Но плавать в воде под бревнами мы вскоре перестали. С другом детства - Валентином Поповым произошёл несчастный случай. Он зацепился под  водой за сучок бревна штанами, и,  выбираясь из-под них, чуть было не захлебнулся. Да и солёная морская вода сильно «резала» наши глаза.

       Сейчас удивляюсь, как нам не было холодно, ведь до Полярного круга всего-то около трехсот километров, а температура воды редко поднимается выше пятнадцати градусов. Не смотря на это, мы классно научились сохранять равновесие во время бега по бревнам.

       В каждом виде спорта есть свои авторитеты. Были они и в этом. В небольшом доме, расположенном на противоположном берегу залива, жил Лёнька Шелегов добрый и сильный парень. Он был, по нашим понятиям, уже взрослым - его пускали в клуб на танцы.

       Мы любили наблюдать за ним. Чтобы сократить путь до клуба, он бегал через залив по бревнам даже на полной воде. Еще издали был виден блеск его лакированных "штиблет"  и мы с восхищением наблюдали за ним. Бег его был прерывистым и извилистым. Он напоминал бег классного футболиста во время игры. Заметив впереди пару больших бревен, он бежал до них, огибая «окна», и делал там, на одно мгновение остановку, чтобы сориентироваться и выбрать единственно правильный «для взятия ворот» путь.

        Иногда мы наблюдали за ним, находясь на крышах, расположенных на берегу, сараев. С высоты бег его напоминал зимний вид спорта - слалом. Мы по-доброму переживали за него, наматывая на «ус» его опыт и горячо обсуждали его ошибки. Когда он выбегал на берег, мы проверяли его носки. Они почти всегда оставались сухими. Иногда вместе с ним бегали по бревнам и другие ребята, живущие рядом с ним, но им редко удавалось выходить на берег даже в сухих штанах, не говоря уже о носках.

       Позже, когда и я стал ходить на танцы, брёвен в Салме уже не было, да и клуб находился рядом с моим домом. Так что повторить рекорд Леонида Шелегова мне, к сожалению, не удалось. Зато залив, освободившись от бревен, стал ещё живописнее, а у нас появилась возможность держать свои лодки у берега, рядом с домом.

       Мы самостоятельно учились грести веслами и управлять лодкой, идущей под парусом, приобретая при этом навыки безопасного морского плавания. В свои пятнадцать лет я, конечно, не стал тем пятнадцатилетним капитаном - героем одного из романов Жюль Верна, но штормовой погоды уже не боялся. Наоборот, мы ждали её. На то были свои причины.

       Время было тяжелое, послевоенное. Рос я, как и многие другие дети, без отца. Он погиб в самом начале войны, в октябре сорок первого, в Сегежском районе Карелии, защищая поселок Надвоицы. В это время мне исполнилось всего четыре месяца и мама - Никонова Мария Ивановна, увозила меня и сестёр в Тавду - город, расположенный на Урале. Вагон отапливался только дыханием набитых в него людей.

     

 

 

 

 

 

Мама - Никонова (Корякина) Мария Ивановна                                                                                                                                         В таких вагонах нас эвакуировали.

        Похоронку - известие о гибели отца – мы получили только в самом конце войны. Все эти годы никакой поддержки со стороны государства не было. Я не представляю, как маме удалось нас - четверых детей, не только вырастить, но и выучить. Чтобы нас прокормить и одеть, она работала не только все выходные дни, но и в праздники. Конечно, такое испытание выпало на долю многих Российских матерей. Поэтому, не выделяя подвиг, который совершила в жизни моя мама, вспоминая её, я всегда произношу: "Святая Мария".

       В штормовую погоду я собирал свою команду, и мы выходили в море на старой, «заштопанной» деревянной лодке. Целью таких рискованных походов была добыча  продуктов  питания  одним  из своеобразных способов.

       В то время на рейде у заводского причала всегда стояло до пяти-шести иностранных судов. Они ожидали    своей    очереди    под    погрузку пиломатериалами.   Неожиданно, появляясь из-за мыса, мы выходили на середину  пролива Кемской Салмы, отделяющего Попов остров от Як - острова, и шли на лодке мимо стоящих на рейде судов.

       Иногда волнение моря было таким сильным, что нашу лодку, уходящую под волну, с берега не было видно. Ребята сидели за веслами, а я, стоя на корме, управлял ею. Стараясь подбодрить ребят, я запевал куплет из понравившейся нам "пиратской" песни: «Эй, берегись, если бросишь весло! Эй! Эй! Эй!». Ребята из команды, обычно это были: Николай Ярошевич, Валентин Попов, Николай Костюков и Виктор Тесленко, подхватывали эти слова, и навстречу ветру неслось наше дружное: Эй! Эй! Эй!

        Задача у  нас  была  простая:   пройти, незамеченными пограничниками, как можно ближе мимо судов и «дело в шляпе». Мы знали, что моряки на кораблях всегда заметят нашу лодку и, удивляясь нашей смелости, будут спасать нас. Обычно, они быстро   спускали   спасательную   шлюпку   и  отбуксировывали нашу лодку к берегу. Зная нашу тяжелую, послевоенную жизнь, они всегда дарили нам большие «сухие пайки» - продукты. Для нас же, сорванцов, было главным, чтобы накормили и, по - возможности, заменили наши (самодельные) весла на фирменные. Прощаясь с нами, они говорили по-русски: До свидания! Это было единственное слово, которое все иностранные моряки могли сказать по-русски. Мы же, крепко прижимая к груди «сухой паёк», махали им, думая при этом, что хорошо бы ещё встретиться. На следующий раз мы планировали подойти ближе уже к другому судну. Иногда нам давали спасательные жилеты и круги, которые мы на берегу обменивали на пряники. Как говорят: "хочешь жить - умей вертеться".

       Не знаю почему, но в детстве все ребята звали меня Генералом. Может оттого, что имя моё - Геннадий - созвучно этому слову, а может потому, что мне удавалось командовать ими лучше, чем другим.

       Уже тогда у меня появилась любовь не только к морю, но и к людям, труд которых связан с ним. Недалеко от нас жила, как мне тогда казалось, пожилая женщина - Мария Шагидевич - большая любительница рыбной ловли. Её часто можно было  видеть гребущей веслами в своей новой лодке. 

      Заметив наши старания и навыки управлять лодкой, Мария предложила нам сходить на дальние острова - Кельяки. Я быстро собрал команду, и мы побывали на них. Поездкой все остались довольны, ведь, кроме удачной рыбалки, мы собрали ещё много грибов и ягод, что оказалось хорошей добавкой к нашему скудному столу.

Вдали видны острова Кельяки

       Немного позже, мы посетили и другие острова Кемских шхер, а также побывали  в устье таинственной реки Мягрека, по берегам которой растет очень дремучий лес. Бытует легенда, что в этом лесу живет Соломаниха - старая женщина, которую никто не видел. Но, если  кто-нибудь заблуждался в этом лесу, то уверяли, что это она их завела.

       После таких, как мне тогда казалось, дальних походов, мы стали готовиться к «броску» на Кузова - архипелаг, расположенный в открытом море в двадцати пяти километрах от Попова острова на пути к Соловецким островам.

       Мы сшили из кусков брезента парус, смастерили ещё одну пару весел, собрали теплые вещи и немного продуктов (хлеб, соль, подсолнечное масло, сахар) - и вперед!

       Гребли мы парами, по очереди сменяя друг друга. Мария, не желая видимо садиться за весла, хитрила, говоря: «Генушка, как только мы выйдем на "стреж", я тоже буду грести». Но я уже хорошо знал, что после нескольких гребков она скажет: «Ой, что-то закололо в боку». И я, делая вид, что не знаю её хитростей, предлагал ей пойти в корму и порулить. Через некоторое время ветер стал попутным, мы поставили парус и через пару часов были уже на месте. Ох! Какие это удивительные острова - Кузова! О них я расскажу в следующих очерках.

Ландшафтный заказник Кузова.

       Была ещё одна причина, которая заставляла меня часто грести «изо всех сил». На первом этаже дома, который находился рядом с нашим домом, поселился офицер-пограничник. Он приехал для прохождения дальнейшей службы на пограничную заставу, которая находилась на Поповом острове. Вскоре к нему приехала его семья. Его дочь, Тоня мне очень понравилась. Она была необыкновенно хороша собой и хорошо училась. В то время я, будучи сорванцом, учиться не очень хотел. Желание овладевать знаниями пришло ко мне позже и не покидает до последнего времени.

       Красивое   лицо   Тони   сочеталось   с необыкновенно стройной её фигурой и, чтобы завоевать её симпатию, я старался в её присутствии грести изо всех моих сил, а силы было много.

       Забегая несколько вперед, скажу, что к, сожалению, а может быть и наоборот, но мои усилия завоевать её любовь успехом не увенчались. Наши отношения остались дружескими. Вскоре её отец получил новое назначение по службе, и вся семья переехала  в  Казахстан.

       В то время я не замечал, что такие дружеские отношения у неё были не только со мной. В молодые годы многого не замечаешь. Мы стараемся казаться сильными и уверенными в себе. Только с годами начинаешь понимать, что сила у человека в голове, а в руках - здоровье.

       Двое суток я, прячась от проводников в тамбурах или на крыше вагонов, сопровождал поезд увозящий её от меня. Много позже, работая проводником во время летних студенческих каникул, я всегда помогал молодым людям в таких случаях, позволяя им сопровождать без билета своих возлюбленных хотя бы несколько остановок. Но это уже, как говорят, другая история.

       Так формировался мой поморский характер. В дальнейшем моё умение  сильно  грести оборачивалось     для  меня     небольшими неприятностями. Причина  простая:  во время лодочных прогулок ломались весла, а у меня - студента ленинградского Технологического института не было денег заплатить за них. Девчата, зная об этом, старались  грести сами.

       И вот, спустя тридцать пять лет,  я снова на своей малой Родине, в родном Поморье. Но если в детстве, и в юношеские годы, слово Поморье ассоциировалось в моем понимании только с Поповым островом, городом Кемь и Кузовами, а поморами для меня только люди, живущие в этих краях, то сейчас я понимаю, что это очень ёмкие понятия.

      Здесь, на Поповом острове, после окончания школы, в качестве грузчика лесопильного цеха Кемского  лесозавода,   началась  моя  трудовая деятельность.

     В начале «перестройки», в которую я, как и многие  другие честные люди в нашей страны, поверил,  уже в зрелом возрасте, я вернулся сюда с надеждой, что смогу использовать приобретенные знания и опыт для улучшения жизни моих земляков.                              

О том, что удалось мне сделать и что не удалось и по чему, я и собираюсь поведать в своих очерках и рассказах.

А пока, "Здравствуй, моё родное Поморье"!

        Места в Лоухском, Кемском и Беломорском районах, связанные с распространением культуры русских и карельских поморов, выделены в особую - историко-культурную территорию - Поморье. Термин применяется в трех значениях.  

        В самом узком смысле Поморье (Поморский берег) - южный берег Белого моря от Онеги до Кеми. Более широко Поморье понимается как все беломорское побережье с прилегающими районами.

       В самом широком смысле - весь Русский Север от Карелии до Урала, связанные с морской культурой, жителей побережья Белого моря: рыбной ловлей и зверобойным промыслом.

      Старые деревни Беломорской Карелии хорошо изучены и описаны десятками этнографов, собирателями фольклора и участниками музейных экспедиций. В этих деревнях Элиас Леннрот записал руны, из которых составили эпос "Калевала".

       Поморье - в   15-17   веках   название административного района,  расположенного по берегам Белого моря. Онежского залива и по рекам Онега, Северная Двина, Печера вплоть до Урала. Коренным населением его были карелы, коми и лопари. К 17 веку коренное население частично ассимилировалось   с   русскими   переселенцами, которые с начала 12 века начали осваивать Поморье. В 12-15 веках Поморье было обширной колонией Великого Новгорода

 
     Поморы - название и самоназвание потомков древних русских переселенцев, преимущественно из новгородской земли, заселивших с 12 по начало 18 веков Юго-Западное и Юго - Восточное побережья Белого моря, Поморский и Летний берега.

      

 Вернуться