Международный Комитет гражданской дипломатии. Москва.

DRZZ - Германо-Российский Центр. Берлин.

 

 

Главная страница

    Презентации и Форумы     МКГД

Структура МКГД

 МКГД в Берлине

 МКГД в Мюнхене

МКГД в Карелии

МКГД в Кеми

Инфо-вестники

Новости

 Контакты

 

Парусная Одиссея.   

             Корпус доры - парусно-моторного деревянного судна, построенного  на Соломбальской верфи в городе Архангельске, оказался потрясающе мореходен. Не зря в него вложен весь многовековой опыт поморского судостроения. Теперь   меня беспокоило состояние двигателя и аккумуляторной батареи, которые почти выработали свой ресурс. Что делать, если они откажут во время очередного похода, да еще в плохую погоду? Конечно, чтобы этого не произошло, надо купить новый дизель, или, хотя бы, новую батарею. Но сейчас это мне не по карману. В России экономический кризис.

 Но дело  не только и не столько в этом. Память снова возвращалась в детство, когда моторы были еще редкостью,  и мы ходили по Белому морю на небольших деревянных лодках под самодельными парусами и веслами. Тогда морские животные: касатки, белухи и тюлени пугали нас, подплывая на близкое расстояние к лодкам. Мне  хотелось осуществить свою мечту: оборудовать дору под двухмачтовую шхуну и  научиться, по настоящему, ходить по морю   под парусами, используя при этом только природный движитель - силу ветра.

К этому времени, окончив двух-годичные курсы в Центральном (Императорском) яхт-клубе г. Санкт - Петербурга, я получил все необходимые документы на управление яхтой с общей парусностью до шестидесяти квадратных метров. Но всем известно, что теория и практика - вещи разные. Теоретические знания можно проверить и закрепить только практикой. Только с ней приходят столь необходимые  для безопасного мореплавания знания и навыки.                                  

                                                            

 

 

 

 

 

 

 

 Архипелаг Кузова, куда я пришел на доре - это место, где можно не только посмотреть следы материальной культуры неолитических охотников Беломорья, но и порыбачить, собрать северных ягод: морошки, брусники, клюквы, а также грибов. Порыбачив, и набрал грибов и ягод,  я стал заводить мотор, чтобы добраться до домой. Но он упорно не заводился. Подсевшая аккумуляторная батарея не выдавала заряд, необходимый для запуска двигателя. Не помогли и хитрости, которые выручали раньше. Но я не очень расстроился. Ведь, к такому повороту событий, я уже был готов.

Заранее, в течение зимы и весны, сшил паруса, купил мачты, гики, ванты и все дельные вещи*- одним словом бегучий и стоячий такелаж и  переоборудовал дору под шхуну (*- См. морской словарь. Приложение 1).  Теперь, как раз, и представился случай проверить мои теоретические знания и небольшой опыт на деле, в реальных условиях. Но, одно дело ходить в одиночку на доре с мотором и совсем другое – управлять одному парусной шхуной. Я, даже и не предполагал, насколько это сложно и небезопасно.

Но, нужно было поднимать паруса. Дул  северный   ветер и чтобы добраться до дома, надо было идти южным маршрутом: мимо островов: Сетный, Лодейный,  Куричья Нилакса, Кельяков и т. д. Но с чего начать? Немного подумав, я решил поставить гафельный грот - парус, который крепится к передней мачте с помощью гика и фала. Подняв якорь, взяв в руки шкоты, я развернул парус, чтобы он наполнился ветром. Шхуна, медленно отойдя от берега набрала ход и удачно миновала первую опасность – гряду надводных и подводных камней.                                           

            Вскоре  впереди, прямо по курсу, стал приближаться небольшой остров. Я заволновался. Возникли разные мысли: зарифить (приспустить) парус или бросить якорь? Течение воды было сильным и шхуна, ударившись о  скалистый берег, могла получить пробоину. Победила черта, очень характерная для русского человека: авось пронесет? Зная, что вода, огибая остров,  делится на два потока с более сильным течением, я решил поработать румпелем. «Положение пера руля поможет шхуне уйти  в сторону  и обойти остров». - подумал я. Решение оказалось правильным. Лодка удачно миновала безымянный остров, который я в шутку назвал «Никонов».

Какое-то необъяснимое чувство толкало меня вперед, к неведомым испытаниям. Миновав остров, и немного осмелев, я поставил кливер - небольшой передний парус, который часто используемся в качестве штормового паруса. Шхуна пошла ровнее и мне удалось направить ее в быстро приближающийся пролив между островами: Русский Кузов и Лодейный.

Стоял солнечный день. Находясь в приподнятом настроении, вспомнил понравившиеся стихи неизвестного мне поэта. Заменив в нем  несколько слов я произнес:

И снова, шкоты в руки взял,

и дерзкий взгляд метнул вперед.

Мой парус весело взыграл,

меж островов меня несет.

 Выйдя из пролива, я направил шхуну к острову с необычайным названием - Куричья Нилакса. Но усилившийся ветер, от которого ранее  укрывал лесистый, высокий остров и сильное боковое течение стали относить лодку влево от намеченного курса. Сразу почувствовалась разница между шхуной и яхтой, на которой мы сдавали экзамены в яхт-клубе по морской практике. Яхта, имея метровый киль, опущенный в воду, дрейфует незначительно и может идти против ветра под углом в двадцать пять градусов, обладая при этом достаточной остойчивостью. У моей же шхуны киль обычный, а остойчивость обеспечивают полные обводы ее и вес низко расположенного двигателя.

 Для увеличения скорости судна и уменьшения его дрейфа, я поставил между кливером и гафельным гротом третий парус - стаксель, который крепится к штагу. Шхуна пошла уже под углом  примерно сорок градусов  к ветру. По морским понятиям это уже крутой бейдевинд.

Погода в северных широтах очень изменчива и непредсказуема. Усилился ветер и течение воды. Это связано с приливами и отливами воды, которые бывают дважды в сутки.

С трудом, миновав, очередной остров, вставший на моем пути, я направил шхуну в галфвинд, чтобы успеть зацепиться за последний перед открытым морем остров - Седельный, названный, видимо за его очертания. Усиленно работая шкотами, заставляя паруса принимать необходимые положения относительно ветра, постоянно двигая румпелем зажатым между коленами ног, я старался удержаться на курсе. Но,- безрезультатно. Подойти к острову мне так и не удалось. Взмыленного, взъерошенного и полунапуганного, меня несло мимо острова моей надежды в открытое море. Ну, думаю, помор, теперь держись!

«Необходимость обостряет разум - рассуждал я: - Чего мне бояться? Да, все в первый раз, но ветер еще не очень сильный. Внезапного шквала, по-моему, не предвидится. Высота волны немного больше метра, дождя нет. Течение скоро изменит свое направление и будет моим союзником,  рядом нет скалистых островов, море открытое. А каково-же было поморам, которые ходили на острова "Груманд, что расположен в Ледовитом океане? Дерзай, осваивай хождение галсами! Доказывай, что ты тоже помор!»

Прошло около часа, когда гордый и радостный, я бросил якорь в подковообразной бухте и сошел на берег того самого острова - Седельный, мимо которого меня, чуть раньше, природа так нагло  протащила. А сколько затрачено сил и нервов за этот час?.

 Я разжег костер и приготовил обед. Жадно утоляя голод, стал анализировать первую часть моей парусной Одиссеи - «Конечно, некоторые яхтсмены в одиночку совершают кругосветное плавание. Моя одиссея на много скромнее в сравнении с их походами. Но у них за плечами большой опыт и яхты оборудованы так, что паруса, поднимаются и занимают необходимые положения относительно ветра автоматически. Да и перо руля может работать автоматически в заданном режиме. И путь их проложен не среди многочисленных скалистых островов. У меня же, единственная автоматика - это руки иного. Мысленно я продолжаю сжимать в руках просоленные шкоты. Кожа на ладонях во многих местах сошла. Болят от соленой воды ссадины.

«Управляя шхуной, мне все время приходилось находиться не юте. - рассуждал я - значит там и надо оставить остатки продовольствия: чайник с пресной водой, хлеб, открытые банки с тушенкой и со сгущенкой - «Они всегда должны быть под рукой, ведь времени поужинать в каюте, думаю,  не будет». Пока я собирал вещи. Ветер изменил свое направление. Теперь он дул с Юго-востока и стал сильно прибивать шхуну к берегу бухты.

«Да, отойти от берега будет трудно - подумал я, - Что же делать? Ждать когда изменится ветер или попробовать все же обогнув мыс, поймать ветер и продолжить плавание». Решил не ждать у моря погоды. Но как это практически сделать? Усилившийся ветер может прибить шхуну к  берегу, а это может привести у поломки винта.

Немного подумав, решил: бросить носовой якорь, как говорят, «прямо – наискосок» как можно дальше от шхуны и берега, потом, подняв кормовой якорь, подтянуть за носовой трос лодку вперед и закрепив трос, бросить кормовой якорь вдоль берега, также закрепив трос. Так, попеременно бросая носовой и кормовой якоря, можно заставить шхуну продвигаться вдоль берега и обогнуть мыс.

Но, как говорится – «рассчитали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Прибивной ветер, глубина воды  от трех до пяти метров, скалистый берег, боковое встречное течение и корни  морской капусты - все это, несомненно, добавило трудностей.

Ох, как трудно бросать пятнадцати - килограммовый якорь на далекое расстояние! Это требует специальной тренировки. Здесь есть свои хитрости, иначе попрет за собой, что приведет к дополнительным  неприятностям. Ведь температура воды не больше пятнадцати градусов. На всякий  случай я привязал, пустую канистру за спину.

За два часа адского труда я, почти обогнул мыс, одолев пятьдесят - шестьдесят метров береговой линии. Но за бортом один раз я все-таки побывал. Бросая в очередной раз якорь, я, потеряв равновесие, оказался в воде. Пустая канистра сыграла роль спасательного жилета. Подтянувшись за канат, я, встал на перо руля, забрался на шхуну.

Переодевшись, и немного отдохнув, я решил поднять носовой якорь и отвоевать, необходимые еще пять метров береговой линии. Но как не старался, а парень, я вроде не хилый, сделать мне это не удавалось. Тогда я лег на палубу.  Обхватив  руками якорный канат, стал его тянуть,  пока не заболела грудь. Но все мои потуги не увенчались успехом. Якорь не поднимался. Решил применить другой способ: используя волну, которая раскачивали лодку, постепенно стал наматывать канат на кнехт. При очередной волне шхуна накренилась так, что я смог сделать еще один возможный последний виток троса вокруг кнехта, надеясь, что за счет веса шхуны, все-таки мне удастся поднять якорь. Лодка застыла в наклонном положении. Трос натянулся как струна. Якорь крепко держал ее. Видимо, он попал в расщелину между скал или между больших камней. Надо было снова принимать решение.

«Извинившись» перед якорем и запомнив его местонахождение, я решительно разрубил канат. - "Да, с одним якорем будет тяжко," - подумал я, - он не удержит шхуну. Теперь надежда только на паруса». Надо было спешить, пака ветер не повернул на Запад. Шхуна идти против ветра не сможет.

Подняв паруса, я направил ее к островам: Северный и Южный Кельяки, через глубокий шестикилометровый пролив, отделяющий архипелаг Кузова от Кемских шхер. Решив идти на Запад, я направил шхуну в полный  бейдевинд.

Впереди не было островов, и я поставил четвертый парус - бизань, закрепив его на второй мачте. Представляете мой восторг, когда шхуна, прижатая, наполненными ветром парусами, перестала рыскать по волнам, а пошла устойчиво и ровно, несмотря на злые беломорские полутораметровые волны.

- Ура получилось! – звучало в море. Шхуна словно «Летучий голландец» мчалась под парусами к дому.

Я был счастлив и горд тем, что в одиночку удалось задействавать почти все, имеющиеся у меня паруса и управлять ими. Мне было приятно, слышать, как мачты постанывали от напряжения, играя упругими мышцами наполненных ветром парусов. Оставшийся парус-спинакер поставить мне уже было не под силу. Азарт захватил меня  как «Парамашу» из кинофильма «Бег», хотя я и представлял, с  какими трудностями предстоит, мне еще столкнуться, если не удастся попасть в морские "ворота - пролив, разделяющий острова Северный и Южный Кельяки.

И, действительно, в середине пролива течение воды резко усилилось, и шхуна стала дрейфовать к Северу в сторону открытого моря. Закрепив шкоты и румпель, вставив в уключину весло, я стал яростно подгребать им, стараясь удержаться на курсе. Да! Очень трудно управлять в одиночку шхуной. Как я не старался, но сильное отливное течение и ветер отбросили судно от желаемой цели и не позвалили мне войти в «ворота».

Теперь, чтобы войти мне в Кемскую салму, надо было идти на Север мимо островов: Попадино и Ягельный. Наконец, за кормой остались и они. Войдя в пролив, между островами Лигова и Могильный, я с ужасом увидел многочисленные луды (скрытые под водой при приливе и осушаемые при отливе между которых мне придется пробираться. При отливе они становятся еще более опасными для прохождения. Но это был самый короткий путь с дому и я рискнул.

Не без труда удалось мне  вывести шхуну из этого опасного каменного лабиринта. Теперь на пути с дому лежал самый большой остров из  Кемских шхер – Як-остров. Обойдя, его я попытался пройти проливом Кемская салма, хотя бы, к заводскому причалу. Но отлив уже был в самом разгаре, и сильное встречное течение стало относить шхуну с Попову острову.

Неожиданно разинтился талреп и сильно заполоскало стаксель. Мне с большим трудом удалось закрепить его. Приближался скалистый берег Попова острова. Не помню, но каким-то чудом, мне удалось сделать оверштаг и направить шхуну к Як-острову, чтобы галсами попробовать подойти хотя бы к причалу завода. Ветер бросал мне в лицо тяжелые, соленые  брызги Белого моря. Шел уже семнадцатый час моего одиночного плавания. Усталость навалилась не мои плечи. Силы были на исходе. Руки с трудом удерживали шкоты. Глаза затягивала матовая пелена.   От напряжения стучало в голове. Хотелось бросить якорь,    лечь на палубу и спать, спать, спать … - Но оставшийся кормовой якорь шхуну не сможет удержать, подумал я. - Ее потащит в открытое море. Надо идти дальше к Як-острову и бросить якорь у берега на небольшой глубине, где нет сильного течения.

И вдруг на моем пути, совсем неожиданно, появилась лодка - казанка, которая быстро приближалась. Когда она оказалась   рядом со шхуной, я увидел в ней моих знакомых - Марину и Алексея Сискевич. Спасибо, Господи! После стольких часов одиночества, я был бы рад любой живой душе. А тут! Наконец то: среди людей, среди друзей. - Привет ребята – а-а! - Радостно закричал я во все горло.- Вы то мне и нужны! - "Как дела"? – спросил Алексей.

- "Пока нормально. Аккумуляторная батарея подвела. Иду в первые под парусами с Кузовов.  Прошло уже шестнадцать часов, а я все еще не могу добраться до дома. Еле живой"-  ответил я. Алексей от удивления открыл рот:  - "А нас заинтересовала необычная для наших мест парусная шхуна, сделавшая такой красивый разворот. Мы думали, что ею  управляет целая команда.   Марина попросила меня  подойти поближе. О том, что на шхуной управляете Вы, да еще в одиночку, мы не знали и, конечно, очень удивлены.

- Оверштаг - поворот парусного судна на 180 градусов через носовую часть шхуны, я сделал удачно, наверное, со страху, боясь врезаться в крутой каменистый берег Попова острова, - ответил я  и,  в кратце, рассказал им о моих приключениях.

На вопрос Марины: Не страшно было Вам одному? - я ответил серьезно: "Сначала было очень страшно, а сейчас, вроде, уже привык». - Леша, - попросил я Алексея - возьми аккумуляторную батарею у кого-нибудь не берегу,   чтобы завести двигатель. Но, узнав ситуацию, Алексей предложил свой вариант: попробовать взять шхуну на буксир. Тридцатисильный «Вихрь» дотащил-таки ее до рабочеостровской отмели, которая находится, недалека от моего причала. Когда-то там был подвесной мост. - "Михалыч, возьми мой запасной якорь"  - предложил Алексей. - Спасибо, охотно. Поблагодарив Марину и Алексея за своевременно оказанную мне помощь, я бросил с носа и кормы якоря, чтобы дождаться  прилива.

Несмотря не усталость и боль во всем теле, мне много раз доставалось гиком, я был искренне рад и счастлив,  что прошел и выдержал это, данное мне судьбою испытание , и благополучно добрался до дома. В далекой Америке это называется «Хеппи Энд». Ударив в рынду, я выпил залпом стакан разбавленного водой спирта - продукта необходимого не только не море, но и на суше. Усталость и алкоголь быстро сделали свое дело, я моментально заснул и проспал почти семь часов. Так я начал постигать трудную науку хождения под парусами.

Проснувшись, я увидел, что вода уже почти полная. Подняв якоря, я, вставив в уключины весла  и, подгребая ими, благополучно подошел и пришвартовался к своему причалу.

Так, довольно благополучно закончилась моя первая в моей жизни парусная одиссея - моя авантюра в первоначальном значении этого слова от безобидного французского «приключение», «похождение». Сейчас это значение устарело, обросло такими понятиями, как «сомнительный», «рискованный», «рассчитанный на случайный успех», «обреченный на провал». Наш век заставляет человека быть реалистом.

- "Я рад тому, что не совсем отношусь к этой категории людей. По-этому, следующей моей «авантюрой» будет, конечно, поход в одиночку на шхуне, но уже на Соловецкие острова",- решил я.

Вернуться