Международный Комитет гражданской дипломатии. Москва.

DRZZ - Германо-Российский Центр. Берлин.

 

 

Главная страница

    Презентации и Форумы     МКГД

Структура МКГД

 МКГД в Берлине

 МКГД в Мюнхене

МКГД в Карелии

МКГД в Кеми

Инфо-вестники

Новости

 Контакты

 

Парусная Одиссея (рассказ)   

Белое море, архипелаг "Кузова"

Шхуна «Дора» относится к парусно-моторным маломерным судам, у которых маневренный ход обеспечивается двумя движителями: мотором и парусами.

Корпус «Доры» -  деревянного поморского судна, построенного  на Соломбальской верфи в городе Архангельске, оказался потрясающе мореходен. Не зря в него был вложен весь многовековой опыт поморского судостроения. Он обладает достаточной остойчивостью, т.е. способностью сопротивляться крену, не опрокидываясь на бок, которая достигается достаточно полными обводами и низкой установкой двигателя.

Но   меня беспокоило состояние двигателя и аккумуляторной батареи, которые почти выработали свой ресурс. Что делать, если они откажут во время очередного похода, да еще в плохую погоду?

Конечно, чтобы этого не произошло, надо купить, хотя бы,   новую батарею. Но  даже это было мне не по карману. В России в это время была перестройка, которая вызвала страшный экономический кризис в стране. Но дело и не только в этом.

Память снова возвращалась в детство, когда моторы были еще редкостью,  и мы ходили по морю на небольших деревянных лодках под самодельными парусами и веслами. Тогда морские животные: белухи и тюлени пугали нас, подплывая, в отсутствие шума от мотора, на близкое расстояние к лодкам.

Мне  очень хотелось осуществить свою давнюю мечту: оборудовать «Дору» под двухмачтовую шхуну, и   научиться, по настоящему, ходить по морю   под парусами, используя при этом только природный движитель - силу ветра.

К этому времени, окончив годичные курсы в Центральном (Императорском) яхт-клубе г. Санкт - Петербурга, я получил все необходимые документы на управление яхтой с общей парусностью до двадцати пяти кв. метров.

Санкт-Петербург,  Центральный (Императорский) яхт-клуб

Но всем известно, что теория и практика - вещи разные. Теоретические знания можно проверить и закрепить только практикой. Только с ней приходят столь необходимые  для безопасного мореплавания знания и навыки. 

 Архипелаг Кузова, куда я пришел на «доре» - это место, где можно не только посмотреть следы материальной культуры неолитических охотников Беломорья, но и порыбачить, собрать северных ягод: морошки, брусники, клюквы, а также грибов.

Название островов «Кузова» в переводе с саамского языка - еловые острова. Видимо, древних людей поразило количество елового леса покрывающего эти острова.

Порыбачив, и набрал грибов и ягод,  я собрался было домой. Но мотор упорно не заводился. Подсевшая аккумуляторная батарея не выдавала заряд, необходимый для запуска двигателя. Не помогли и хитрости, которые выручали раньше. Но я не очень расстроился. Ведь, к такому повороту событий, я уже был готов.

Заранее, в течение зимы и весны, сшил паруса, купил мачты, гики, ванты и все дельные вещи*- одним словом бегучий и стоячий такелаж и  переоборудовал «дору» под двухмачтовую шхуну. Теперь, как раз, и представился случай проверить мои теоретические знания и небольшой опыт на деле, в реальных условиях.

Но, одно дело ходить в одиночку на «доре» с мотором и совсем другое – управлять одному парусной шхуной. Я, даже и не очень предполагал насколько это сложно и небезопасно.

Но нужно было поднимать паруса. Что я и сделал.  Но вначале я поставил все паруса на шхуне. Она стояла у берега Немецкого Кузова, который закрывал ее от ветра. Тренировка помогла найти и положить на места все необходимые дельные вещи.

На карте: Попов остров (внизу, слева), а Кузова (внизу, по центру)

Дул   северный   ветер и чтобы добраться мне до дома, надо было идти южным маршрутом: мимо островов: Сетный, Лодейный,  Куричья Нилакса, Кельяков и т. д.

            Но с чего начать? Немного подумав, я, убирая паруса, решил оставить гафельный грот - парус, который крепится к передней мачте с помощью гика и фала.                       * - См. морской словарь. (Приложение)                                            

Подняв якорь, взяв шкоты в руки, я развернул парус, и он наполнился ветром. Шхуна, медленно отойдя от берега, набрала ход и удачно миновала первую опасность – гряду надводных и подводных камней расположенных у берега.                                          

            Вскоре  впереди, прямо по курсу, стал приближаться небольшой островок.                                   

            Островок в центре пролива.         

Я заволновался. Возникли разные мысли: зарифить (приспустить) парус или бросить якорь? Течение воды было сильным и шхуна, ударившись о  скалистый берег, могла получить пробоину.

Победила черта, очень характерная для русского человека: авось пронесет? Зная, что вода, встречаясь с островом,  делится на два потока с более сильным течением, решил поработать румпелем. «Перо руля поможет уйти шхуне в сторону  и обойти остров». - Подумал я.

Решение оказалось правильным. Шхуна удачно миновала безымянный островок, который я в шутку назвал «Добрый».

Какое-то необъяснимое чувство толкало меня вперед, к неведомым испытаниям.                                                                                             

Удачно миновав островок и немного осмелев, я поставил кливер - небольшой передний парус, который часто используемся в качестве штормового паруса. Шхуна пошла ровнее и мне удалось направить ее в быстро приближающийся пролив между островами: Русский Кузов и Лодейный.

Стоял солнечный день. Находясь в приподнятом настроении, я вспомнил понравившиеся стихи неизвестного мне поэта, заменил в нем  несколько авторских слов своими:

И снова, шкоты в руки взял,

И дерзкий взгляд метнул вперед.

Мой парус весело взыграл

И к островам меня несет.

 

Выйдя из пролива, я направил шхуну к острову с необычайно красивым названием - Куричья Нилакса. Но усилившийся ветер, от которого ранее  укрывал лесистый, высокий остров и сильное боковое течение стали относить лодку влево от курса. Сразу почувствовалась разница между шхуной и яхтой, на которой мы сдавали экзамены в яхт-клубе по морской практике.

          Яхта, имея метровый киль, опущенный в воду, дрейфует незначительно и может идти против ветра под углом и в двадцать пять градусов, обладая при этом достаточной остойчивостью.        У моей же шхуны киль обычный, а остойчивость обеспечивают только полные обводы ее и вес низко расположенного двигателя. И, конечно, она дрейфует значительнее килевой яхты.

Для увеличения скорости судна и уменьшения его дрейфа, я поставил между кливером и гафельным гротом третий парус - стаксель, который крепится к штагу. Шхуна пошла уже под углом  сорок градусов  к ветру. По морским понятиям это уже крутой бейдевинд.

Погода в северных широтах очень изменчива и непредсказуема. Усилились ветер и скорость течения воды. Это связано с приливами и отливами воды, которые бывают дважды в сутки.

С трудом, миновав, очередной остров, вставший на моем пути, я направил шхуну в галфвинд, чтобы успеть «зацепиться» за последний перед открытым морем остров Седельный, названный, видимо за его очертания похожие на седло лошади.

Усиленно работая шкотами, я с трудом заставлял паруса принимать необходимые положения относительно ветра. Постоянно двигая ногой, с зажатым под коленом румпелем, я старался удержать шхуну на курсе. Но,- безрезультатно. Подойти к острову мне так и не удалось.

Взмыленного, взъерошенного и полу - испуганного, меня несло мимо острова моей надежды – Седельного в открытое море. Ну, думаю, помор, теперь держись!

«Необходимость обостряет разум - рассуждал я: - Чего мне бояться? Да, все в первый раз, но ветер еще не сильный. Внезапного шквала не предвидится. Высота волны немного больше метра, дождя нет. Течение скоро изменит свое направление и будет моим союзником, нет рядом скалистых островов, море открытое. А каково же было поморам, которые ходили на острова «Груманд», который расположен в Ледовитом океане? Дерзай, осваивай хождение галсами! Доказывай, что ты тоже помор!

Прошло около часа, когда гордый и радостный, я бросил якорь в подковообразной бухте и сошел на берег того самого острова Седельный, мимо которого меня чуть раньше протащило. Но  сколько затрачено сил и нервов.

 Я разжег костер и приготовил обед. Жадно утоляя голод, стал анализировать первую часть моей парусной Одиссеи - «Конечно, некоторые яхтсмены в одиночку совершают кругосветное плавание. Моя Одиссея намного скромнее в сравнении с их походами».

Но у них за плечами большой опыт и яхты оборудованы так, что паруса, поднимаются и занимают необходимые положения относительно ветра при помощи приборов. Да и перо руля может работать автоматически в заданном режиме. И путь их проложен не среди многочисленных скалистых островов. У меня же единственная автоматика - это руки, ноги и зубы, которыми тоже приходилось не раз удерживать шкоты.

Мысленно я продолжаю сжимать в руках просоленные шкоты. Кожа на ладонях во многих местах сошла и ссадины болят от соленой воды.

«Управляя шхуной, мне все время приходилось находиться не юте (корме) - рассуждал я - значит там и надо оставить остатки продовольствия: чайник с пресной водой, хлеб, открытые банки с тушенкой и со сгущенкой - «Они всегда должны быть под рукой, ведь  поужинать в каюте,  думаю, еще долго не придется».

Пока я собирал вещи. Ветер изменил направление. Теперь он дул с Юго-востока и прибивал, к сожалению, шхуну теперь к подковообразному берегу бухты, в центре которой она стоит.

«Да, отойти от берега будет трудно - подумал я, - Что же делать? Ждать когда изменится ветер или попробовать все же обогнуть мыс,  поймать ветер и продолжить плавание». Решил не ждать у моря погоды. Но как это практически сделать? Усилившийся ветер может прибить шхуну к  берегу, а это может привести у поломки винта.

Немного подумав, решил: бросить носовой якорь, как говорят, «прямо – наискосок» как можно дальше от шхуны и закрепить его. Потом, подняв кормовой якорь и подтянув за носовой трос от якоря, закрепив шхуну в новом положении,   бросать кормовой якорь вдоль берега. Так попеременно бросая носовой и кормовой якоря, можно заставить шхуну продвигаться под углом девяносто градусов к берегу и обогнуть мыс.

Но, как говорится – «рассчитали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Прибивной ветер, глубина воды  от трех до пяти метров, скалистый берег, боковое встречное течение и корни  морской капусты - все это, несомненно, добавило трудностей.

Ох, как трудно бросать пятнадцати килограммовый якорь на далекое расстояние! Это требует специальной тренировки. Здесь есть свои хитрости, иначе попрет за собой в воду, что приведет к дополнительным  неприятностям. Ведь температура воды не больше пятнадцати градусов. На всякий  случай, (не имею спасательного жилета, а спасательный круг очень мешал при бросании якоря) я привязал, пустую канистру за спину.

За два часа адского труда шхуна, одолев пятьдесят-шестьдесят метров береговой линии, почти обогнула мыс.  Но за бортом один раз я все-таки побывал. Бросая в очередной раз якорь, я, потеряв равновесие, оказался в воде. Пустая канистра сыграла роль спасательного жилета. Подтянувшись за канат, я встал на перо руля и забрался на шхуну.

Переодевшись, и немного отдохнув, я решил поднять носовой якорь и отвоевать, необходимые еще пять метров береговой линии. Но как не старался, а парень я вроде не хилый, сделать мне это не удавалось. Тогда я лег на палубу.  Обхватив  руками якорный канат, стал его тянуть,  пока не заболела грудь. Но все мои потуги не увенчались успехом. Якорь не поднимался.

Решил применить другой способ: используя волны, которые раскачивали лодку,  стал постепенно наматывать канат от якоря на кнехт.

При очередной волне шхуна накренилась так, что я смог сделать еще один, как потом оказался, последний, из возможных, виток троса вокруг кнехта, надеясь, что за счет веса шхуны, все-таки мне удастся поднять якорь. Лодка застыла в наклонном положении. Трос натянулся как струна. Якорь крепко держал ее. Видимо, он попал в расщелину между скал или между больших камней. Надо было снова принимать решение.

«Извинившись» перед якорем и запомнив его местонахождение, я решительно разрубил канат.

- Да, с одним якорем будет тяжко, - подумал я, - Он не удержит шхуну при сильном течении или ветре. Теперь надежда только на паруса». Надо было спешить, пака ветер не повернул на Запад. Шхуна идти против ветра не сможет.

Подняв паруса, я направил ее к островам: Северный и Южный Кельяки, через глубокий шестикилометровый пролив, отделяющий архипелаг Кузова от них. Решив идти на Запад, я направил шхуну в полный  бейдевинд (70 градусов к ветру).

Впереди не было островов,  и я поставил четвертый парус - бизань, закрепив его на второй мачте.

Представляете мой восторг, когда шхуна, прижатая, наполненными ветром парусами, перестала рыскать по волнам, а пошла устойчиво и ровно, несмотря на злые беломорские метровые волны.

- Ура получилось! – звучал одиноко мой голос в море.

Шхуна словно «Летучий голландец» мчалась под парусами к дому.

Я был счастлив и горд тем, что в одиночку удалось задействовать почти все, имеющиеся у меня паруса и управлять ими. Мне было приятно, слышать, как мачты постанывали от напряжения, играя упругими мышцами наполненных ветром парусов. Оставшийся парус-спинакер поставить мне уже было, конечно, не под силу.

Азарт захватил меня,  как «Парамошу» из кинофильма «Бег», хотя я и представлял, с  какими трудностями предстоит мне еще столкнуться в Каменухах (район расположения мелких остров), если не удастся попасть в «морские ворота»: пролив, разделяющий острова Северный и Южный Кельяки.

И, действительно, в середине шестикилометрового пролива течение воды резко усилилось, и шхуна стала дрейфовать к Северу в сторону открытого моря.

Закрепив шкоты и румпель, вставив в уключину весло, я стал яростно подгребать им, стараясь удержаться на курсе. Да! Очень трудно управлять в одиночку шхуной. Как я не старался, но сильное отливное течение и ветер отнесло судно от желаемой цели и не дали мне войти в «ворота».

Теперь, чтобы войти мне в Кемскую салму, надо было идти на Север мимо островов: Пападино и Ягельный.

Наконец, за кормой остались и они. Войдя в пролив, между островами Лигова и Могильный, я с ужасом увидел многочисленные луды, между которых мне придется пробираться. При отливе они становятся еще более опасными для прохождения. Но это был самый короткий путь с дому и я рискнул.

Не без труда удалось мне  вывести шхуну из этого опасного каменного лабиринта.

Теперь на пути с дому лежал самый большой  остров Кемских шхер – Як-остров. Обойдя, его я попытался пройти проливом Кемская салма хотя бы к заводскому причалу. Но отлив уже был в самом разгаре, и сильное встречное течение стало сносить шхуну к северней части Попова острова.

Неожиданно, развинтился талреп и сильно «заполоскало» стаксель. С большим трудом мне удалось закрепить его.

Приближался скалистый берег Попова острова. Каким-то чудом, мне удалось, сделал оверштаг и направил судно в противоположную сторону, к  Як - острову, чтобы галсами попробовать подойти хотя бы к причалу завода. Так постигал я трудную науку хождения под парусами.

Ветер бросал мне в лицо тяжелые, соленые  брызги Белого моря. Шел уже семнадцатый час моего одиночного плавания. Усталость навалилась на мои плечи. Силы были на исходе. Руки с трудом удерживали шкоты. Глаза затягивала матовая пелена.   От напряжения стучало в голове. Хотелось бросить якорь,  лечь на палубу и спать, спать, спать …

 Но оставшийся кормовой (не большой) якорь шхуну не сможет удержать, подумал я. - Ее потащит в открытое море. Надо идти дальше к Як - острову и бросить якорь у берега на небольшой глубине, где нет сильного течения. Там, возможно, он удержит шхуну.

И вдруг на моем пути, совсем неожиданно, появилась лодка - казанка, которая быстро приближалась.

Когда она оказалась   рядом со шхуной, я увидел в ней моих знакомых - Марину и Алексея Сискевич.

Спасибо, Господи!  После стольких часов одиночества, я был бы рад любой живой душе. А тут! Наконец то: среди людей, среди друзей-земляков.

- Привет ребята – а-а! - Радостно закричал я во все горло. - Вы - то мне и нужны!

- Как дела? – спросил Алексей.

- Пока нормально. Иду впервые под парусами с Кузовов. Еле живой. Прошло уже шестнадцать часов, а я все еще не могу добраться до дома. Аккумуляторная батарея подвела.

Алексей от удивления открыл рот:

- А нас заинтересовала необычная для наших мест парусная шхуна, сделавшая такой красивый разворот. Мы думали, что ею  управляет целая команда.   Марина попросила меня  подойти поближе. О том, что на шхуне нахожусь я, они не знали и были очень удивлены.

- Оверштаг - поворот парусного судна, я сделал удачно, наверное, со страху, боясь врезаться в крутой каменистый берег Попова острова, - ответил я  и,  вкратце,   рассказал им о моих приключениях.

На вопрос Марины: Не страшно было Вам одному?- я ответил серьезно: Сначала было очень страшно, а сейчас, вроде, уже привык».

- Леша, - попросил я Алексея - возьми аккумуляторную батарею у кого-нибудь не берегу,   чтобы завести двигатель. Но, узнав ситуацию, Алексей предложил свой вариант: попробовать, учитывая небольшое расстояние,  взять шхуну на буксир.

Тридцатисильный «Вихрь» дотащил-таки ее до Рабочеостровской отмели, которая находится, недалека от моего причала. Когда-то там был красивый подвесной мост.

- Михалыч, предложил Алексей, - возьми второй мой запасной якорь.

- Спасибо, охотно! Поблагодарив Марину и Алексея за своевременно оказанную мне помощь, я бросил два якоря, и стал дожидаться  прилива.

Несмотря на усталость и боль во всем теле, мне много раз доставалось гиком, я был искренне рад и счастлив,  что прошел и выдержал это, данное мне судьбою испытание и благополучно добрался до дома.

В далекой Америке это называется «Хеппи Энд».

Ударив в рынду, я выпил залпом стакан разбавленного водой спирта - продукта необходимого не только не море, но и на суше.

Усталость и алкоголь быстро сделали свое дело, я моментально заснул и проспал почти три часа.

Проснувшись, я увидел, что вода уже, почти, полная. Подняв якоря, я вставил в уключины весла  и, подгребая ими, благополучно подошел и пришвартовался к своему причалу.

Так, довольно благополучно закончилась моя первая в моей жизни парусная Одиссея - моя авантюра в первоначальном значении этого слова от безобидного французского «приключение», «похождение». Сейчас это значение устарело, обросло такими понятиями, как «сомнительный», «рискованный», «рассчитанный на случайный успех», «обреченный на провал». Наш век заставляет человека быть реалистом.

Я рад тому, что не совсем отношусь к этой категории людей, поэтому, следующей моей «авантюрой» будет, конечно, поход в одиночку на шхуне на Соловецкие острова,- решил я.

Приложение: Словарь морских слов и выражений, используемых в рассказе.

Бейдевинд- курс судна при угле между направлением движения и встречным ветром менее 90 градусов; бейдевинд до 45 гр. называют крутым, а от 45 до 90 градусов - полным.

Бухта - небольшой залив, защищённый от волнения и ветра.

Галфвинд – курс судна при ветре, дующем под прямым углом к диаметральной плоскости судна.

Гафельный грот- парус с низким расположением центра парусности, хорошей тягой на полных курсах, однако недостаточно эффективен при  лавировке.

Гик -  деревянная или стальная часть мачты, на которую крепиться нижняя  шкаторина паруса.

Дрейф - снос движущего судна ветром.

Кливер - косой треугольный парус, который ставится впереди стакселя на топ-штаге.

Кнехт - парная тумба на палубе судна.

Кокпит - пространство для размещения экипажа при управлении парусами.

Лавировка – продвижение парусного судна к цели, расположенной с наветренной стороны, в бейдевинд, переменными галсами.

Луды - подводные и надводные камни.

Оверштаг - поворот парусного судна на другой галс, когда оно пересекает линию ветра носом. При этом повороте приводят судно до курса бейдевинд, перекладывают руль на ветер. Когда нос судно пересекает линию ветра, переносят сначала задние, а потом и передние паруса на другой борт. Судну дают увалитъся  до бейдевинда нового галса.

Рангоут - стальные или круглые деревянные части мачты.

Рында - судовой колокол.

Спинакер - большой передний парус, работающий, как правило, при попутном ветре.

Стаксель - косой треугольный парус, поднимаемый впереди мачты.

Талреп - приспособление для натяжения стоячего такелажа, состоит из корпуса, в который ввинчиваются два стальных прутка с рымами на свободных концах для крепления к снастям и опорам.

 

Евгений Никонов, яхтенный капитан.

Вернуться